Россия и Китай: Факторы взаимодействия
Распад СССР и его последствия
Как известно, во второй половине 1980-х годов начались -изменения в биполярной системе международных отношений. Они в свою очередь отражали изменение структурно-системных факторов российско-китайских отношений. Экономическая и политическая нестабильность привела к распаду Советского Союза и созданию СНГ, что снизило стратегический вес РФ как преемника СССР. Как государство-правопреемник, РФ значительно отличается от бывшего СССР. Россия унаследовала 4/5 бывшей советской территории, но ее население вдвое меньше населения СССР, и производит оно значительно меньше половины ВВП Советского Союза. Россия -если не принимать в расчет ее ядерный потенциал - обрела статус крупной, но региональной державы, в то время как Китай начал превращение из региональной державы в мировую, правда, пока еще не обладающей военным потенциалом мирового уровня.
Благодаря успешному проведению реформ и стабильному экономическому росту Китай по своим показателям ВНП и перспективам дальнейшего развития выдвигается в авангард развивающегося мира. Подъем Китая затрагивает интересы всех его соседей в Азии, но особенно он касается России, пережившей изменение статуса и превратившейся из сверхдержавы СССР в региональную державу, правда пока еще обладающую военным потенциалом мирового уровня. В настоящее время доля ВВП США от суммарного мирового уровня составляет около 21%, Европейского Союза - около 21%, Японии - 8%, Китая - 8%, а России - 1,7% . По одному из авторитетных прогнозов, к 2015 г. доля США от мирового ВВП может сократиться до 18%, Европейского Союза - до 16%, Японии - до 7%, а Китая - по самым осторожным прикидкам - вырасти до 10%. При этом даже по достижении экономического роста в 4-6% доля России в мировом ВВП повысится лишь до 2% .
Но дело не только в том, что Китай сегодня имеет один из самых высоких темпов роста в мире и по своему потенциалу вполне способен «перехватить» мировое лидерство в следующем веке. Сегодня идет также активное формирование «Большого Китая». Это совершенно новое образование, которое имеет свою достаточно ярко выраженную идентичность. Кроме КНР с населением около 1,5 млрд. чел. и золотовалютными резервами около 120 млрд. долларов (плюс около 80 млрд. долларов, которыми, по некоторым оценкам, обладают частные компании КНР) надо также учесть дополнительно еще и около 60 млн. китайской диаспоры в различных странах, которая контролирует совокупный капитал, сравнимый с золотовалютными резервами самой КНР. В эту часть мы должны будем включить китайцев Тайваня (22 млн.), Сингапура (2,4 млн.), Таиланда (6,6 млн.), Вьетнама (2,46 млн.), Индонезии (5 млн.), Малайзии (6,2 млн), Филиппин и Бирмы, да и, возможно, самих США. Многие говорят о том, что происходит «лишь» экономическое формирование «Большого Китая», что политическая интеграция практически не идет. С другой стороны, к «политическому» голосу КНР очень четко прислушиваются в регионе, его не может игнорировать сегодня практически ни одно государство АТР. Одновременно львиная доля инвестиций в материковый Китай делается именно китайской диаспорой, а о ее роли в процессах политической трансформации КНР мы сегодня имеем далеко не адекватное представление.
Однако даже если Китай в XXI веке и не превратится в ведущую экономическую державу мира, не только по абсолютному размеру ВВП (по расчетам некоторых экспертов, Китай уже в 1990г. обошел Россию по абсолютному размеру ВВП), но и по важному качественному показателю - ВВП на душу населения - он обойдет Россию. Это означает, что на глазах одного поколения Россия вполне может превратиться не только в экономически более слабое, но и более бедное, чем Китай, государство. Поскольку экономические успехи Китая способствовали изменению роли экономического фактора в регионе, подъем Китая превращается в один из важнейших внешних факторов для России, он может повлиять на место России в мире, на положение внутри России, на характер ее государственности, возможно, федерального устройства, состав населения и внешнеполитическую ориентацию. Подъем Китая на фоне депрессии в России, ситуация, не имевшая аналога в истории российско-китайских отношений, заставляет задумываться о том, как будут развиваться отношения между нашими странами через 10 и более лет и какие факторы могут влиять на развитие наших отношений в будущем.
Одновременно роль геополитических факторов в Евразии также возросла, и Китай, естественно, озабочен изменениями на его границах, тем более что распад СССР оказал дестабилизирующее влияние на китайское общество. Учитывая сепаратистские настроения в Тибете, Синьцзяне, Внутренней Монголии и Гуандуне, правительство Китая вполне резонно опасается, что в стране могут начаться процессы, аналогичные тем, что привели к распаду бывшего Советского Союза. Одновременно Китай выработал прагматичные подходы для общения с новыми соседями на севере и западе. Китай стремится подчеркнуть свои экономические и социальные достижения и при этом заполнить вакуум силы в Азии, который образовался после распада Советского Союза.
В настоящее время Китай является наиболее активной региональной державой в Азии и по мере развития своей экономики может попытаться спроецировать свою мощь далеко за пределы своих границ. В следующем веке экономика Китая станет сильнее, хотя страной, возможно, по-прежнему будет править авторитарное правительство. Именно поэтому в Северо-Восточной Азии возможны конфликты между политикой США, Китая, Японии и России. Для Китая сотрудничество с Россией становится фактором сохранения баланса в регионе и одним из противовесов внешнему фактору - американскому и японскому влиянию. Хотя некоторые китайские стратеги рассматривают Россию как источник нестабильности для Китая, столь же очевидно и то, что дезинтеграция Советского Союза ликвидировала угрозу Китаю с севера, а любая внешняя напряженность повышает заинтересованность Китая в сотрудничестве с Россией и одновременно - значимость России для других государств, ведущих активную политику в Евразии.
Если Россия и Китай будут стремиться найти такую формулу равновесия в своих отношениях, при котором различные факторы будут усиливать друг друга и укреплять стабильность, то двум странам будет гораздо легче, чем в прошлом, укреплять основу для сотрудничества. Россия и Китай занимают весьма близкие позиции по ряду международных вопросов, связанных с разоружением, нераспространением ядерного оружия, безъядерными зонами, ролью ООН и корейской проблемой. В отличие от ситуации 1960-1970-х годов, идеологический фактор не препятствует развитию российско-китайских отношений, и стороны не будут придавать ему такое важное значение, как в прошлом. Недвусмысленное стремление России и Китая к стабильности отношений подкрепляется высокой оценкой китайских реформ со стороны официальных лиц в России и новым курсом на построение «взаимовыгодного доверительного партнерства, направленного на построение стратегического взаимодействия в XXI веке».
Поскольку США остались единственной державой-гегемоном в «постгегемонистском» мире, их политика рассматривается в России и в Китае в качестве важного компонента внешнего фактора в двусторонних отношениях. Независимо от того, как характеризовать систему международных отношений периода после «холодной войны» - как «доминантную полицентричность» или «плюралистическую однополярность», - немногие вопросы в Азии в настоящее время могут решаться в одностороннем порядке. Некоторые вопросы могут решаться на двусторонней основе - в частности, в рамках американо-японского стратегического альянса; большинство же вопросов требует многостороннего сотрудничества и наличия региональных организаций, а они будут стремиться к созданию новых коалиций для решения проблем безопасности, а также экономических, экологических и других проблем, возникающих вследствие изменения роли соответствующих факторов. Таким образом, роль внешнего фактора в российско-китайских отношениях, возможно, станет еще более сложной и неоднозначной, чем в прошлом.
Реализуя свои интересы (глобальные, региональные, двусторонние), Москва в советско-китайских отношениях традиционно ставила акцент на глобальном и двустороннем уровне отношений. В 1990-е годы относительно возросла важность отношений на региональном уровне. Это изменение обусловлено крушением биполярного мира, последующим сокращением роли внешних факторов и необходимостью для России найти новое место в АТР. СССР делал основной упор только на военное и политическое присутствие в регионе и не участвовал в создании региональных экономических союзов. В настоящее время значение Северо-Восточной Азии для России связано с огромным ресурсным потенциалом ее российской части, который может стать генератором экономического продвижения России в этот регион. Кроме того, Северо-Восточная Азия представляет собой единственный периферийный регион, которому пока удалось избежать драматичных геополитических изменений начала 1990-х гг. По этой причине данный субрегион стал рассматриваться как средство расширения международных связей России во всем АТР. Возможности России по обеспечению своего присутствия в регионе будут зависеть от ее способности вовлечься в процесс региональной экономической интеграции.
Очевидно, что, несмотря на возросшее значение экономических факторов, нынешняя ситуация характеризуется крайне низким уровнем экономического присутствия России в регионе. Китай в течение многих лет боролся за ослабление военно-политического влияния СССР в регионе. Тот факт, что Россия изменила свой статус военно-политической сверхдержавы на статус экономического партнера, благоприятен для Китая. Китай чрезвычайно заинтересован в том, чтобы ни одна страна не обладала военной или экономической монополией в регионе, потому что такое положение помогает компенсировать относительную отсталость Китая, создавать противовесы растущей региональной роли Японии и таким образом повышать уровень стабильности в регионе благоприятным для Китая образом. Также благоприятны для Китая и прочные экономические связи его северных и северо-западных провинций с российским Дальним Востоком и Средней Азией. Эти связи могут быть использованы для того, чтобы уменьшить дисбаланс север - юг, который может стимулировать сепаратистские настроения в стране.
На региональном уровне также отмечается определенное совпадение национальных интересов России и Китая. Обе страны озабочены состоянием региональной безопасности в Центральной Азии, недовольны усилением активности НАТО в регионе, проявляют беспокойство по поводу роста панисламских и панмонгольских настроений и неопределенности региональных последствий будущего объединения Кореи, хотя подходы обеих стран к этим проблемам и разные. Поскольку сепаратистские тенденции в России способствуют созданию новой зоны напряженности вдоль северной границы Китая, китайские власти заинтересованы в стабилизации внутреннего положения в РФ.
На глобальном уровне также наблюдается определенное сходство национально-государственных интересов России и Китая. Задача создания внешней среды, которая была бы благоприятна для экономических реформ в обеих странах, служит предпосылкой для более широкого сотрудничества в решении региональных конфликтов и других сложных вопросов - например, таких, как ядерное разоружение. В то же время по-прежнему сохраняются противоречия в государственных интересах России и Китая, связанных с отношениями с США и другими западными странами. С точки зрения России, дружественные связи с Китаем служат одним из средств «обеспечения тыла» при переформулировании содержания связей со странами Запада. Китай в целом негативно относится к формированию российско-китайского антизападного блока, тем не менее нетрудно заметить, что он не отказался бы подключить Россию на своей стороне к противостоянию с США, особенно если бы Россия заняла активную позицию в этом противостоянии, что усилило бы китайские позиции при решении проблем, где существуют китайско-американские разногласия. Одновременно китайская сторона активно пытается реализовывать популярную в Китае концепцию «стратегического треугольника», согласно которой политическое расстояние между китайским и американским, китайским и российским «углами» должно быть ближе, чем между «американским» и «российским». Это подтверждается также и тем, что, несмотря на всю антиамериканскую риторику, Китай одновременно не скрывает, что он стремится к всесторонней активизации связей прежде всего с США. В перспективе в четырехугольной фигуре отношений США - Япония - КНР -Россия возможно возникновение «треугольника» Россия - КНР -Япония, что объективно будет расширять поле для маневра российской дипломатии даже больше, чем при образовании «стратегического треугольника» Россия - Китай - Индия, о котором говорил бывший премьер России Е.М. Примаков. Одновременно возникновение «треугольника» США - КНР -Япония и, гипотетически, в перспективе, Россия - США -Япония, может служить ограничителем развития российско-китайских отношений. При этом с высокой степенью вероятности следует учитывать, что в формирующемся поли-центричном мире ведущими державами будут США и Китай, а потому китайско-американское направление отношений и дипломатии для Китая объективно будет иметь важнейшее значение. В то же время ясно, что российско-китайские отношения будут продолжать активно развиваться, а столь трудные и неоднозначные аспекты двусторонних отношений, как, например, пограничный вопрос, неравный экономический обмен, транспортная проблема и т.д., если к их решению подходить должным образом и иметь общую продуманную стратегию развития отношений, не смогут оказывать разрушительного влияния на общее состояние двусторонних связей. Эти проблемы могут решаться постепенно, путем переговоров. Таким же образом может быть решена и тайваньская проблема -специфический конкретный вопрос, отражающий своеобразное сочетание внешних и внутренних факторов в двусторонних отношениях .
Отношения на двустороннем уровне
Сегодня основной линией любых долгосрочных двусторонних отношений является предсказуемость и взаимная выгода. После образования новой России между двумя странами произошел обмен государственными визитами на высшем уровне, начался обмен парламентскими делегациями, наладились регулярные встречи министров иностранных дел и был подписан ряд соглашений политического и экономического характера. Цель российско-китайских встреч на высшем уровне состояла в том, чтобы гарантировать стабильное развитие межгосударственных отношений. Главное в отношениях между странами, на взгляд российских и китайских аналитиков, - отсутствие реальных политических противоречий на настоящий момент и на краткосрочную и среднесрочную перспективу. Более того, у России, так же как и у Китая, существует проблема активизации экономического развития . Для этого требуется стабильная внутренняя ситуация и мирное международное окружение. Российско-китайские встречи на высшем уровне последних лет оказались успешными, ибо стороны занимают в общем сходные позиции.
Стабильность и добрые отношения между Россией и Китаем слишком важны для обеих стран и потому не могут быть заложниками противоречий. Поэтому, сознавая, что в интересах региональной стабильности идеологические разногласия не должны быть помехой в межгосударственных отношениях, обе стороны стремятся избегать любых проблем, которые могут ухудшить двусторонние отношения. Учитывая озабоченность Китая по поводу сближения России и США при А. Козыреве, Б. Ельцин во время российско-китайских встреч на высшем уровне заявлял, что любые альянсы России с западными государствами не будут носить антикитайской направленности и что Россия не будет принимать участия ни в каких антикитайских союзах. Тем самым китайская дипломатия гарантировала вывод России из числа участников любой потенциальной антикитайской коалиции. Российской же стороне удалось ослабить влияние внешнего фактора на двусторонние отношения. Однако по вопросу о том, как долго это положение удастся сохранять, в России идет острая полемика.
Влияние реформ на преобразование российского и китайского обществ
Сравнение российских и китайских реформ стало важным аспектом оценки изменившегося соотношения экономических и политико-экономических факторов между двумя странами. Спад в России и подъем в Китае явились, пожалуй, наиболее важными событиями в политической экономии международных отношений последней четверти XX в., а драматичные результаты реформ в этих двух странах скажутся и в следующем столетии. Этот диссонанс представляет собой один из наиболее важных вопросов в оценке изменившегося соотношения факторов между Россией и Китаем . Выше уже говорилось о возрастании роли экономической составляющей, которое отразится и на двусторонних отношениях. Теперь можно перейти к более детальному рассмотрению этого вопроса.
Для многих исследователей успех китайских реформ символизирует триумф «постепенных» преобразований, противопоставляемых провалу «шоковой терапии» в России . В этом противопоставлении рельефно отразилось разное соотношение политических, экономических и даже культурных факторов. К сожалению, в таких сравнениях российских и китайских реформ просматривается тенденция не принимать во внимание различие в целях преобразований в каждой из стран, которое имеет важное значение для понимания изменившегося соотношения факторов в России и в Китае.
В России реформаторам пришлось иметь дело с урбанизированным обществом, основная проблема которого состояла и состоит в том, чтобы обеспечить структурные преобразования, сокращение убыточных предприятий, которые ранее субсидировались государством, для оздоровления экономики в целом и создания рабочих мест в новых эффективных отраслях и в сфере услуг. Поэтому, по мнению ряда исследователей, между реформами в Центральной и Восточной Европе, с одной стороны, и в России - с другой, наблюдается большее сходство, чем между реформами в России и в Китае . Китайское аграрное общество столкнулось с проблемой нормального экономического развития. В ходе реформ Китаю пришлось решать задачу перемещения рабочей силы из малоэффективного сельского хозяйства (в 1978 г. 74% китайских и только 14% российских трудовых ресурсов были заняты в сельском хозяйстве) в эффективные отрасли промышленности. Пока эта проблема решена лишь частично, и избыток трудовых ресурсов в китайском сельском хозяйстве составляет более 100 млн. человек. Вьетнам, имея аналогичную структуру экономики, пошел по такому же пути. В таких экономических системах, как китайская и вьетнамская, частичная либерализация цен, девальвация, усиление контроля над кредитами и реорганизация коллективных хозяйств в систему семейного подряда изначально могут обеспечить быстрые позитивные результаты даже без долгосрочной макроэкономической стабилизации и структурной реорганизации. При реформировании экономических систем типа китайской и вьетнамской (а также, в некоторой степени, российской в 1920-х гг.) переток рабочей силы из сельского хозяйства в бурно растущие отрасли промышленности благоприятен почти для всех социальных групп. Еще более сильный позитивный эффект достигается в том случае, когда новые отрасли не только обеспечивают большое количество рабочих мест, но и ориентированы на экспорт, как это произошло в Китае и во Вьетнаме, а несколько ранее - в Южной Корее и на Тайване (в данном случае допустима частичная аналогия и с послевоенной Японией).
Успех китайских реформ показывает, насколько относительно отсталой являлась китайская экономика. При быстром роспуске китайских коммун (его осуществили быстрее, чем «шоковую» либерализацию в Польше или в России) почти 3/4 высвободившихся трудовых ресурсов оказались вне социалистической «экономической» системы, которая, как подразумевалось, гарантировала социальную защиту населения. Поток рабочей силы хлынул на новые, ориентированные на экспорт предприятия в приморских «особых экономических зонах» либо на городские и сельские мелкие предприятия, которые в то время также уже управлялись не государством. Именно так проходило «постепенное» развитие «двухколейной» экономической системы, когда наряду с государственной экономикой появлялось множество негосударственных предприятий, которые поглощали высвобождавшиеся благодаря повышению эффективности сельского хозяйства трудовые ресурсы и обеспечивали экономический рост в стране .
В России и в странах Восточной Европы ситуация была иной. Структурная реорганизация всегда и везде (даже в такой относительно благополучной экономике, как британская) сопряжена с конфликтами. Помимо ухудшения общего жизненного уровня структурная реорганизация несет с собой угрозу безработицы в промышленности. В начале реформ в Китае реальный уровень потребления в сельской местности составлял менее 1/3 этого показателя в городах, а в 1990 г. доходы российских колхозников были только на 15% ниже уровня заработной платы городских рабочих. Работникам китайских коммун с их экстенсивным и малоэффективным трудом в ходе реформ терять было просто нечего, а они получили работу - либо на мелких частных заводах, либо на новых, ориентированных на экспорт предприятиях. В России в течение долгого времени приоритет отдавался развитию тяжелой промышленности за счет производства потребительской продукции и сферы услуг. До 1992г. большинство рабочих мест в российском промышленном производстве, по крайней мере частично или косвенно, обеспечивалось за счет государственных дотаций. Мощная система социальной защиты всех трудящихся (гарантированные работа, доход и пенсии; бесплатное образование и здравоохранение; бесплатное жилье и чисто номинальная плата за пользование жильем и транспортом) представляла собой еще одно кардинальное отличие СССР от КНР, ибо в реальности сельское большинство китайского населения никогда не имело подобных советским социальных гарантий. В 1991 г. на социальную защиту трудящихся в КНР направлялось всего 5,5% ВНП, и социальные гарантии предоставлялись только 23% населения, куда крестьяне просто не включались . В порядке сравнения можно отметить, что, к примеру, Польша ассигновала на цели социальной защиты 14,9% ВНП; не меньше была и доля соответствующих ассигнований в СССР. Вполне естественно, что такого рода социалистическая экономика в странах Восточной и Центральной Европы или в СССР отнюдь не вызывала у рабочих желания покидать государственный сектор, и создание «двухколейной» или «двухуровневой» экономической системы китайского типа там было невозможно.
В ходе постепенного осуществления китайских реформ на протяжении 20 лет прежде всего были модернизированы сельскохозяйственные и приморские регионы, которым потом пришлось «вытягивать» всю национальную экономику . Экономический рост обеспечили именно новые негосударственные предприятия, ориентированные на экспорт. Эти меры осуществлялись вопреки политике в тяжелой промышленности, которая по-прежнему субсидировалась государством. Как и на Тайване, и в Таиланде (аналогия с Южной Кореей и Японией в данном случае не вполне применима, хотя полностью не исключается), такие государственные предприятия получали инвестиции и технологии в основном из-за рубежа. Примечательно, что государственный сектор китайской экономики не сокращался, он по-прежнему был убыточным, зависел от государственных фондов и еще больше отставал от новых секторов в плане производительности труда. Его реформа встала на повестку дня только в 1998 г. В целом рост китайской экономики продолжался только потому, что доля государственного сектора в промышленности с самого начала составляла менее 45%, и в промышленности было занято менее 10% трудовых ресурсов страны . Этот факт имеет важное значение для оценки того, как долго может продолжаться экстенсивный экономический рост в Китае.
Возможные будущие соотношения факторов между Россией и Китаем
Сегодня обеим странам необходимо предпринять целенаправленные усилия для того, чтобы подвести свои межгосударственные отношения к фазе зрелого стабильного равновесия. Пока же все еще существует целый ряд факторов, которые при определенных условиях могут дестабилизировать межгосударственные отношения, что при определенных обстоятельствах может вызвать изменение отношений. Поэтому представляется полезным рассмотреть возможное будущее соотношение факторов между Россией и Китаем и оценить их возможное влияние на двусторонние отношения.
Экономические и геополитические факторы. Статус новой экономической сверхдержавы, к которому приближается Китай, отражает роль географических и демографических факторов этой страны, а также перспективы экономического роста в Китае. В настоящее время аналитики задумываются над будущими последствиями того факта, что по своим абсолютным параметрам экономика Китая скоро обгонит (либо уже обогнала) экономику Японии и тогда, вероятно, будет уступать лишь экономике США. Пока Китай является относительно бедной страной, ибо его официальные показатели ВВП на душу населения находятся на уровне, типичном для развивающихся стран. Однако при этом не следует игнорировать тенденции в экономике Китая, которые говорят о том, что абсолютные параметры народного хозяйства и жизненный уровень населения КНР за семь последних лет выросли вдвое. Если эти тенденции сохранятся и в следующем десятилетии, то в XXI веке (прогнозы отличаются лишь в оценке сроков: в течение десяти, пятнадцати, двадцати или тридцати лет) Россия будет соседствовать с государством, абсолютный экономический потенциал которого будет сравнимым с потенциалом США. Этот экономический гигант имеет практически неограниченный внутренний рынок. Повышение жизненного уровня более чем миллиардного населения Китая благоприятно для международного сообщества; с другой стороны, наличие такой экономической сверхдержавы будет означать появление нового конкурента, рост загрязнения окружающей среды, появление экономической базы для крупномасштабной военной модернизации страны и т.д. Вопрос о возможных последствиях всего этого (особенно для России) представляется отнюдь не чисто теоретическим. Большинством исследователей экономические реформы в Китае рассматриваются как благо для мировой экономики. В то же время Китай начинает конкурировать со многими странами АТР в борьбе за иностранные инвестиции, рынки и ресурсы. Дальнейший прогресс реформ усилит энергетическую зависимость Китая, вследствие чего его «морская» политика способна ужесточиться до того, что может обостриться конфликт в Южно-Китайском море. Успехи реформ и политики открытости побуждают китайское руководство развивать контакты с внешним миром, которые, таким образом, становятся все более ценными. С другой стороны, при новом экономическом статусе Китая его геополитические претензии, которые пока не выходили за чисто декларативные рамки, получат экономическое и военное подкрепление. Некоторые аналитики считают, что авторитарная политико-идеологическая система Китая не лучший инструмент для решения сложнейших экономических проблем страны. Хотя, как свидетельствует опыт Бразилии, Мексики, Чили, Сингапура, Южной Кореи и Тайваня, авторитаризм способен обеспечить стабильный экономический рост.
Китаю, который при переходе от статуса закрытой континентальной державы к статусу крупнейшей мировой экономики будет стремиться обезопасить свои морские коммуникации, вполне возможно, не удастся избежать конфликта с США и Японией. Пока неясно, в какой мере эти две страны будут готовы предоставить Китаю простор для маневра и защиты геополитических интересов в соответствии с его новым статусом. Неясно пока и место России в такой новой гипотетической диспозиции. В настоящее время у Китая нет такого военного потенциала, каким обладал бывший СССР. Однако в недалеком будущем экономический потенциал Китая и ориентированные вовне сегменты его национальных интересов могут ощутимо перевесить аналогичные показатели бывшего Советского Союза, что окажет непосредственное влияние на всю систему международных отношений. Будучи все более зависимой от импорта продовольствия и энергоресурсов и стремясь получить доступ на высокодоходные иностранные рынки сбыта своей продукции, КНР, естественно, не могла избежать растущего торгового дефицита в отношениях со странами-экспортерами продовольствия и энергии и положительного торгового сальдо в отношениях с развитыми странами, имеющими емкие и высокодоходные рынки. Эти страны (ЕС, Япония, США) имеют и используют определенные рычаги влияния на Китай (наглядным примером тому служит периодическое обострение китайско-американских торговых противоречий), что еще более повышает вероятность возникновения конфликтов между ними и Китаем. В КНР запасы основных природных ресурсов на душу населения составляют менее половины от среднемирового уровня, и этот факт может сказаться на экономических показателях в будущем. Уже сейчас страна испытывает нехватку основных минеральных ресурсов. В то же время в Китае постоянно ведется инвентаризация существующих ресурсов и минерального сырья, к тому же нельзя исключать также и открытие новых источников энергии.
Существуют более или менее точные данные по пахотным землям и ресурсам пресной воды. В настоящее время более половины китайских городов испытывают нехватку воды. Площадь пахотных земель на душу населения в КНР в 3,3 раза меньше среднемирового уровня, в 9,5 раз меньше, чем в бывшем СССР, и при этом они неуклонно сокращаются. Площади лесных и пастбищных угодий на душу населения ниже среднемировых показателей соответственно почти в 7,5 и в 3 раза и меньше аналогичных показателей в бывшем СССР соответственно почти в 30 раз и в 6,5 раза. Сокращение площади пахотных земель в КНР достигло опасного предела и само по себе уже сказывается на экономических и политических факторах.
Сегодня экономические проблемы уже не могут решаться чисто экстенсивными методами, и именно поэтому произошло возвышение Чжу Жунцзи (он стал премьером) в китайском руководстве. Одним из немногих экстенсивных путей для развития Китая сегодня остается строительство трансъевразийского континентального моста («нового Великого шелкового пути»), который свяжет Китай с Европой. Если евразийский трансконтинентальный мост пойдет по «южной ветке», минуя Россию, то, дав мощный дополнительный стимул развитию Китая и ряда государств Центральной Азии, он одновременно отбросит назад Россию, лишит ее возможностей привлекать внешний капитал для модернизации своих транспортных артерий, особенно на Дальнем Востоке, ограничит внешние инвестиции в эффективные отрасли российской экономики и переориентирует грузовые потоки в регионе, отбросив страну на обочину Евразии. Обустройство южно-сибирского и дальневосточного «подбрюший» России будет более дорогостоящим и сложным. Тогда станут возможными все те малоприятные для россиян варианты, которые так красочно обрисованы 3. Бжезинским : если Россия не найдет своего адекватного места в системе мировых отношений, то «старый» лидер (США) будет готов ею пожертвовать ради союза с «нарождающимся лидером» (Китаем) для стабилизации евразийского пространства. И не надо питать никаких иллюзий по поводу внешних политик супердержав нового века - этим политикам присущи объективные закономерности, которыми никто не собирается жертвовать «ради величия России», если она действительно не выйдет из затяжного политического и экономического кризиса.
Ясно, что и российской, и китайской экономике сегодня необходима дальнейшая структурная реорганизация, при которой всегда неизбежны политические и социальные издержки. Китаю придется столкнуться с теми же (или даже с еще более серьезными) трудностями, что и России, поскольку резервы экстенсивного роста подходят к пределу. Представляется вполне вероятным, что следующая, наиболее сложная, стадия реформ в Китае может совпасть с периодом политической нестабильности, обусловленной борьбой за власть в руководстве. Такое развитие ситуации может радикально изменить результаты российских и китайских реформ. Россия также не застрахована от подобной угрозы возникновения экономических трудностей в сочетании с политической нестабильностью, одним из примеров чего послужил валютно-финансовый кризис.
Высокие темпы индустриализации в КНР обостряют экологические проблемы. В последние годы в Китае зарегистрировано потепление атмосферы, которое, если его не остановить, повысит спрос на воду в сельском хозяйстве; при такой ситуации, в условиях и без того серьезного дефицита воды, поддерживать развитие на должном уровне станет чрезвычайно трудно. По этому параметру Китай может оказаться в ряду наиболее уязвимых стран. При подобном возможном изменении Китай будет занимать иное место в системе международных отношений, нежели сегодня и тем более вчера. Однако имеющиеся сегодня знания об этой стране не позволяют пока с высокой степенью очевидности предполагать, как этот гигант будет решать назревающие вопросы. Именно в этом, а не в обсуждении пресловутой «китайской угрозы», и заключается суть международной дискуссии о роли «китайского фактора» в мировом развитии.
Не менее драматично складывается ситуация и в России. Пока не решена проблема обеспечения стабильного роста в экономике. Как никогда прежде, стало очевидным неравенство в экономической, социальной и культурной сферах. При наличии мощных промышленных и культурных центров в Центральной России, на Урале и в Западной Сибири экономические, социальные и культурные условия в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке достигли катастрофически низкой отметки. Резкий контраст между стартовыми условиями регионов предопределил различные темпы их адаптации к рыночным отношениям. Девять процентов трудоспособного населения России, работающего в регионах Севера, производит до 50% продукции многих стратегических отраслей. Помимо богатейших лесных и прочих ресурсов на долю Сибири и Дальнего Востока приходится половина мировых запасов угля и почти 30% мировых запасов нефти и газа . Однако в силу большой протяженности транспортных коммуникаций в России экономический климат в Сибири и на Дальнем Востоке намного хуже, чем в среднем по стране. Значительная часть российской территории находится в зоне рискованного земледелия, а широчайший диапазон почвенных и климатических условий регионов поистине разителен. В России некоторые регионы не могут не зависеть от импорта продовольствия, а в некоторых сложилась парадоксальная ситуация: например, Приморский край, способный удовлетворить свои потребности в сельскохозяйственной продукции, теперь зависит от импорта ее из КНР и, следовательно, от экономической конъюнктуры в Китае. Если эти тенденции не будут в скором времени ликвидированы, то при определенных обстоятельствах, по мнению ряда экспертов, это может привести к необратимым негативным последствиям для Российского государства.
Внутриполитические факторы. По всей очевидности, в настоящее время имеются основания для обсуждения трех различных сценариев развития внутриполитической ситуации в России и в Китае. Развитие ситуации в соответствии с тем или иным сценарием в каждом случае приведет к разному соотношению экономических и политических факторов.
Сценарий 1. У власти будут находиться умеренно ортодоксальные лидеры, которые будут продолжать ограниченные и половинчатые реформы.
Сценарий 2. У власти будут находиться реформаторы, нацеленные на ускорение реформ.
Сценарий 3. Подразумевает дальнейшее усиление регионализма. Результатом того или иного сценария станет изменение роли политического фактора в Китае и в России. Влияние этого изменения на двусторонние отношения будет зависеть от влияния других факторов и от роли внешнего фактора, а развитие ситуации по одному из сценариев предопределит будущие формы государственной и политической системы в данной стране. До тех пор пока в политических факторах не произойдут дальнейшие изменения, невозможно оценить их влияние на двусторонние отношения. Тем не менее можно утверждать, что развитие каждой из стран по одному из различных сценариев обусловит разные темпы развития межгосударственных отношений.
Демографические факторы
Одной из наиболее серьезных проблем в КНР по-прежнему является демография. В настоящее время население Китая превышает 1 млрд. 200 млн. человек, и оно ежегодно увеличивается на 15-16 млн. Несмотря на активную политику ограничения рождаемости до одного ребенка в семье, на каждую китайскую семью приходится в среднем 2,3-2,4 ребенка. Пока КНР удается не допускать рост этого показателя до трех детей в семье. Поскольку правительственная политика ограничения рождаемости во внутренних районах менее эффективна, там регистрируются более высокие темпы роста населения, чем в приморских провинциях. Особенно серьезная ситуация складывается в провинции Сычуань, где население уже превысило 100 млн. человек. Неуклонный рост населения усугубляет проблемы, связанные с недостаточными запасами продовольствия, ухудшением качества питания и образования и неконтролируемой миграцией. В результате неэффективной политики ограничения рождаемости в деревнях, с одной стороны, и повышения эффективности производства на крупных и средних предприятиях - с другой, в КНР образовался огромный избыток рабочей силы, который, по некоторым оценкам, составляет около 200 млн. человек, а к 2000г. достигнет уровня 250 млн. Как следствие, в последние годы наблюдается резкий рост внутренней миграции населения.
В настоящее время мобильное население (задействованное в различных формах миграции) составляет 5% от всего населения страны. Ощутимо возросла и внешняя миграция. Однако пока в Китае сохраняется относительно свободная политическая и социальная мобильность, масштабы внешней миграции будут ограниченными. Для соседних стран наибольшую опасность, возможно, могут представлять политическая нестабильность в сочетании с экономическими трудностями или даже с крахом политики реформ в Китае. При таком сочетании массированные эмиграционные потоки будут оказывать давление на границы соседних стран, а внешняя политика Китая может стать гораздо более жесткой. Если КНР не сможет ужесточить свою демографическую политику, к 2015 г. ее население вырастет как минимум на 300 млн. человек и тогда, по мнению ряда экспертов, в официальной внешней политике Китая вполне вероятно появление такого компонента, как «демографический империализм», который может оказывать непосредственное влияние на двусторонние отношения и на внешнюю сферу. В то же время Россия пока не может похвастаться высокими темпами экономического роста; ее население, особенно на Дальнем Востоке, неуклонно сокращается. По оценкам Государственного комитета РФ по статистике и Центра экономических исследований при Правительстве РФ, в период 1995-2005 гг. население России сократится на 5,1 млн. человек. На огромной территории к востоку от Урала проживает около 30 млн. россиян (между оз. Байкал и побережьем Тихого океана - всего 8 млн.), в то время как население динамично развивающихся провинций Северного Китая составляет около 300 млн. человек (в северовосточных провинциях - около 120 млн.).
Проблема китайской диаспоры в России
Стратегическая уязвимость российского Дальнего Востока, связанная с его удаленностью от центра, малой хозяйственной освоенностью и малонаселенностью, заставляла власть и в царское, и в советское время предпринимать усилия по экономическому и демографическому освоению региона. В царское время, как потом и в советское, россияне, переселявшиеся на Дальний Восток либо проживавшие там, имели специальные льготы и государственные гарантии. Обитало на Дальнем Востоке в царское время и немало китайцев - в начале века их было около полумиллиона, а к середине 20-х годов, по некоторым оценкам, китайское население России достигало миллиона человек.
В России среди специалистов по проблемам национальной безопасности опасение вызывает не столько появление и рост китайской диаспоры - хотя существуют аналитики-радикалы, которые прогнозируют, что уже в первой четверти XXI века китайцы могут стать вторым после русских национальным меньшинством на российском Дальнем Востоке, а может быть, и в России в целом, что само по себе требует выработки специальной государственной политики, - сколько резкое ухудшение демографической ситуации в России вообще и на российском Дальнем Востоке в частности, проходящее на фоне экономического кризиса и вырастающей в перспективе проблемы трудовых ресурсов, обеспечивающих модернизацию страны. Ясно, что российские власти пока не представляют себе, как нужно реагировать на эти проблемы, они плохо понимают, что Китай и поднимаясь, и в случае его возможной дестабилизации, превращается в важнейший фактор, способный повлиять на место России во внешнем мире и на характер ее внутреннего устройства. Причем появление китайской диаспоры в России - только часть этой общей большой внутрироссийской проблемы. Одновременно появление диаспоры позволяет резко активизировать экономические связи между Россией и Китаем, так как судьба этих людей напрямую зависит от успеха российско-китайского экономического сотрудничества.
Появление китайской (как, впрочем, и любой другой) диаспоры в России - это одновременно и вызов. Вызов всему российскому государству, которое должно как можно скорее разработать стратегию и надежную тактику экономического развития на всей территории страны, включая самые отдаленные окраины, стратегию и тактику, которые основываются не на страхе и предубежденности по отношению к соседям, не на оборонительных позициях и подходах, а на четких правовых рамках осознания происходящего и трезвом учете всех открывающихся возможностей и их последствий.
Заключение
Несмотря на финансово-экономический кризис в Азии, АТР станет новым и, возможно, одним из основных центров экономического и политического развития мира в XXI веке. Важную роль в этом центре призван сыграть Китай, который китайцы видят в центре будущего ведущего региона мира. От того, как будут развиваться партнерские отношения между Китаем и Россией в АТР и как на это партнерство будут реагировать другие ведущие державы, прежде всего США и Япония, во многом зависят будущие конфигурации международных отношений. В сегодняшнем Китае, как и в России, существует различное видение современной ситуации в мире. Хотя наиболее распространенной точкой зрения является та, в соответствии с которой отношения России и КНР должны иметь самоценный характер, тем не менее есть китайские аналитики, которые склонны видеть в российско-китайских отношениях «рычаг» для усиления позиций Китая по отношению к главному партнеру в международных отношениях - США.
Существуют и более пессимистические точки зрения на развитие отношений между нашими странами. Ясно, что развитие отношений сотрудничества между Россией и Китаем, курс на конструктивное партнерство, обращенное в XXI век, отвечают интересам двух стран. Жизнь показала, что потенциал, формы и методы такого сотрудничества далеко не исчерпаны. Однако для России глубоко небезразличен тот или иной вариант развития Китая. Положительные тенденции в этом процессе будут способствовать углублению отношений конструктивного партнерства, взаимодействию в интеграционных процессах в АТР, особенно в Северо-Восточной Азии. Нельзя, однако, исключать и негативные тенденции в отношениях между двумя странами в случае усиления демографического и экологического давления со стороны Китая, возможных попыток превратить Россию в монопольную сферу товарной экспансии, «перелива» в ее восточные районы рабочей силы из соседних густонаселенных китайских провинций. Однако пока можно говорить о таких тенденциях лишь как о гипотетических. Трезвый учет всех тенденций и опасностей способен помочь консолидировать страну и послужить дополнительным стимулом ее развития.
Преобразования в России и в Китае осуществляются различными темпами. Если каждой из стран удастся найти свою нишу в международном разделении труда, а также свои источники инвестирования реформ и, таким образом, взаимно усилить положительную роль экономических и других факторов, то они смогут в ближайшем будущем обеспечить относительно гармоничное развитие своих межгосударственных отношений. В этом случае можно будет преодолеть противоречия, которые сказываются на межгосударственных отношениях, и Россия и Китай смогут более эффективно использовать потенциал друг друга на благо экономических реформ и модернизации.
